И за это Эгист поплатился".
Зевсу сказала тогда совоокая дева Афина:"О наш родитель Кронид, из властителей всех наивысший!Правду сказал ты, – вполне заслужил он подобную гибель.Так да погибнет и всякий, кто дело такое свершил бы!Но разрывается сердце мое за царя Одиссея:Терпит, бессчастный, он беды, от милых вдали, на объятомВолнами острове, в месте, где пуп обретается моря.Остров, поросший лесами; на нем обитает богиня,Дочь кознодея Атланта, которому ведомы бездныМоря всего и который надзор за столбами имеет:Между землею и небом стоят они, их раздвигая.Скорбью объятого, держит несчастного дочерь Атланта,Мягкой и вкрадчивой речью все время его обольщая,Чтобы забыл о своей он Итаке. Но, страстно желаяВидеть хоть дым восходящий родимой земли, помышляетТолько о смерти одной Одиссей. Неужели не тронетМилого сердца тебе, Олимпиец, судьба его злая?Он ли не чествовал в жертвах тебя на равнине троянскойБлиз кораблей аргивян? Так на что же ты, Зевс, негодуешь?"Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:"Что за слова у тебя из ограды зубов излетели!Как это смог бы забыть о божественном я Одиссее,Так выдающемся мыслью меж смертных, с такою охотойЖертвы богам приносящем, владыкам широкого неба?Но Посейдон-земледержец к нему не имеющим мерыГневом пылает за то, что циклоп Полифем богоравныйГлаза лишен им, – циклоп, чья сила меж прочих циклоповСамой великой была; родился он от нимфы Фоосы,Дочери Форкина, стража немолчно шумящего моря,В связь с Посейдоном-владыкой вступившей в пещере глубокой,С этой поры колебатель земли Посейдон ОдиссеяНе убивает, но прочь отгоняет от милой отчизны.Что же, подумаем все мы, кто здесь на Олимпе сегодня,Как бы домой возвратиться ему.