В комнате надолго воцарилась тишина. Су-Мил сверлил Плута взглядом, и цвет его лица едва различимо менялся, пока он принимал решение. Затем внезапно лицо эикари приобрело первоначальный оранжевый оттенок. – Я предлагаю собственную сделку, – сказал он, наконец. – В темницах крепости, в которую вы хотите проникнуть, находятся сотни эикари, брошенных туда Военачальником и его солдатами. Заключённые не за преступления, а за сопротивление его тирании. Обещаешь вместе со своими штурмовиками освободить их, прежде чем переместить битву во внутреннюю цитадель Диктатора? Плут почувствовал пробежавшую по телу неприятную дрожь. Его не обучали вести переговоры с народом. И, конечно, он не был уполномочен заключать с ними тактические соглашения. Обученный шагать по тонкой грани между подчинением и инициативой… – Не уверен, что смогу выполнить такое обещание, – осторожно проговорил он. – У меня есть чёткие приказы, и жизнь моих солдат под угрозой. Большая часть внешней защиты крепости контролируется из внутренней цитадели Военачальника; чем скорее мы её захватим, тем быстрее закончится битва. – Конечно, мы освободим пленных эикари, – добавил Призрак. – Только мы можем не успеть сделать это до того, как столкнёмся с Военачальником. – Я понимаю ваши сомнения, – сказал Су-Мил. – Позвольте мне хотя бы улучшить наше соглашение. Если сможешь дать мне твёрдое обещание, я проведу вас внутрь крепости путём, о котором Военачальник не знает. Среди собравшихся эикари пронёсся шёпот – эхо волнения, которое Плут чувствовал и среди своих людей. Предложение Су-Мила явно всех удивило. – Каким путём? – спросил он. – Он далеко? На поверхности, в воздухе, под землёй? – Не говори ему! – рыкнул Ха-Ран. – Это наша битва, не их. Наша ответственность, не их. – Он рядом, – большие глаза Су-мила, не мигая, сверлили Плута. – Это глупая сделка, Су-Мил… – Тихо, Ха-Ран, – спокойно осадил его Су-Мил. – Сейчас и здесь командую я. Что скажешь, имперец? Я не скажу тебе больше ничего, пока не согласишься.