– Но почему? – удивилась Джин, – Значит, я все-таки права. Вся эта история подстроена нарочною…, а следовательно, за ней стоит никто иной как Приели.

– Полегче, барышня, – сказал Джастин и положил руки на плечи дочери, – То, что очевидно для меня, тебя или Корвина, ещё надо доказать остальным, а это нелегко.

– Но…

– Но до тех пор, пока мы не докажем эту связь, – продолжал он увещевать дочь, – я был бы весьма благодарен тебе, если бы ты оставила все свои домыслы при себе. На этом этапе слишком смелые высказывания могут повредить нам куда больше, чем Приели.

Джин на минуту закрыла глаза, стараясь сдержать навернувшиеся слезы.

– Но почему? Почему он не желает оставить тебя в покое?

Джастин подошел к дочери и крепко обнял её за плечи.

Даже уже будучи вовсе взрослой, она была на несколько сантиметров ниже его – идеальный рост, по её мнению, чтобы спрятаться под отцовское крыло.

– Лично до меня Приели почти нет никакого дела, – вздохнул Джастин. – Я также сомневаюсь, что он имеет что-то против Корвина, за исключением того, что брат стоит у него на пути. Нет, ему надо нечто иное – полное изгнание Кобр из наших Миров.

Джин облизнула губы и ещё крепче прижалась к отцу. Ей доводилось слышать сплетни, споры, предположения… Но услышать такое из отцовских уст – напрямую, без всяких обиняков, услышать от человека, который не мог не знать правды, – при этой мысли Джин похолодела от ужаса.

– Но это безумие, – прошептала она, – полнейшее безумие. Как, интересно, по его мнению, сможет расширять свое влияние Эсквилин, если там не будет Кобр, которые первыми вступают в неизведанное? Не говоря уже о Целии – что, интересно, намерен он предпринять – бросить местное население на растерзание хищникам?

Джин услышала, как вздохнул отец.

– Джин, когда ты повзрослеешь, то наверняка встретишь немало на первый взгляд разумных людей, которые, к твоему удивлению, подчас попадают в плен какой-либо идеи и так зацикливаются на ней, что не хотят видеть других точек зрения.