Какое-то время Джин молча смотрела на Корвина.

– Так значит, вы не собираетесь отстаивать мое заявление на Совете? – наконец спросила она.

Корвин беспомощно развел руками.

– Джин, дело не в том, буду я отстаивать тебя или нет. Против тебя – вся махина боевых традиций. Просто женщин, как правило, без особого восторга принимали в специальные боевые подразделения. Разумеется, я имею в виду официальные боевые подразделения, – поправился Корвин. – Среди повстанцев и партизан всегда оказывались женщины-бойцы, однако я не думаю, чтобы этот аргумент пришелся бы по вкусу членам Совета или же представителям Академии.

– Но ведь вы так влиятельны. Одно только имя Моро…

– Возможно, кое-что оно по-прежнему значит среди населения Авентина, – фыркнул Корвин, – однако вряд ли эта аура распространяется и на высшие эшелоны. Пожалуй, даже никогда не распространялась. В некотором отношении твой дед был куда более популярной фигурой, чем я, но даже и в то время мы были вынуждены сражаться или же торговаться за все, что у нас имелось. Джин облизнула губы.

– Дядя Корвин… Мне надо попасть в Академию. Непременно. Для папы это единственный шаг продолжить семейную традицию воинов-Кобр. Более того, для него это будет немалой поддержкой.

Корвин на мгновение закрыл глаза.

– Джин, послушай… Мне прекрасно известно, что значит для Джастина эта семейная традиция. Каждый раз, когда на свет появлялся кто-то из вас, девчонок… – он осекся. – Все дело в том, что Вселенная, к сожалению, не всегда устроена так, как нам того хотелось бы. Если бы у твоих отца с матерью родился сын..

– Но ведь он не родился, – прервала его Джин с такой страстью, что Корвин даже вздрогнул, – он не родился. А теперь мамы нет в живых, и поэтому я для отца – последний шанс. Его последний шанс – неужели вам это непонятно?