Корвину тотчас пришла на ум мысль об отце, который также под конец жизни разочаровался в политике. Корвин все чаще и чаще задумывался о том, а не махнуть ли ему рукой на все эти страсти, и сбежать куда-нибудь на Эсквилин или на какой-нибудь другой из Новых Миров.

Но увы, это было исключено, и Корвин это знал. Пока озлобленные Отверги грозили подорвать все устои Миров Кобры, кто-то должен был остаться на месте и продолжать борьбу. И Корвин давным-давно усвоил, что он и есть этот кто-то.

Сидевший через стол от него Джастин слегка поерзал на стуле, чем прервал ход мыслей Корвина.

– Если я правильно понял, у тебя имелась какая-то конкретная причина пригласить меня сюда? – ненавязчиво поинтересовался он.

Корвин сделал глубокий вздох и весь напрягся.

– Разумеется. Три дня назад я услышал от Координатора Маунга Ха, что Джин подала заявление о приеме в Академию. Он был…

Корвин осекся, подыскивая слова, чтобы не обидеть брата.

– И в конечном итоге, он отклонил её заявление, – подсказал ему Джастин.

Корвин понял, что ему лучше вести разговор напрямую.

– Ей ни за что не пройти в Академию, – откровенно заявил он брату, стараясь смотреть тому прямо в глаза, – тебе следовало бы отдавать себе в этом отчет с самого начала и не позволить ей подавать заявление.

Джастин даже бровью не повел.

– То есть, ты хочешь сказать, что бессмысленно даже пытаться изменить несправедливую политику только потому, что это политика?

– Давай оставим этот разговор, Джастин – не тебя мне учить, ты сам знаешь. Можно подумать, тебе неизвестно, насколько сильны традиции. В особенности, боевые.