Человеческий разум, лучшем случае, достаточно ненадежен, не говоря уже о том, как он работает в состоянии сна или сразу же после пробуждения. Но в свете последовавших событий сон, приснившийся мне в ту ночь, приобрел ясность и реальность, которые я раньше бы счел совершенно невозможными в полумире сновидений. Ибо почти сразу же мне привиделся простор громадного плато в странном песчаном мире, который почему-то напомнил мне высокие нагорья Тибета или страны Хонан, в которой мне приходилось бывать. Это место вечно продувалось ветром, и моих ушей касалась неимоверно прекрасная музыка. Однако она не была чиста, не была свободна от зла, ибо в ней постоянно присутствовало некое подводное течение зловещих нот – как ощутимое предупреждение о грядущих несчастьях, как суровая тема судьбы в Пятой Симфонии Бетховена. Музыка слышалась из группы здании, стоявших на острове посреди черного озера.

Там все было недвижно: не шевелясь, стояли фигуры – странноликие существа в обличье людей, похожие на китайцев, – как будто на часах.

На протяжении всего сна мне представлялось, будто я передвигался где-то в вышине вместе с ветром, который никогда не прекращал дуть. Как долго я там пробыл, оказать не могу; но вот я оказался уже далеко от этого места и смотрел с высоты на другой остров – посреди моря, и там стояли громадные здания и идолы, и опять странные существа, и некоторые из них – как люди, и вновь звучала эта бессмертная музыка. Но здесь было и еще кое-что: голос той твари, что говорила с моим дядей, то же самое злобное завывание, испускаемое из глубины приземистого здания, подвалы которого были наверняка затоплены морем. Лишь один краткий миг смотрел я вниз, на этот остров, и где-то внутри знал его современное название – Остров Пасхи; и а следующее мгновение меня уже там не было, я летел над скованной льдом пустыней Крайнего Севера и смотрел вниз, на тайную деревушку индейцев, жители которой поклонялись идолам из снега. Везде был лишь ветер, везде – музыка и звук этого свистящего голоса как пролог к неизъяснимому ужасу, как предупреждение о скором цветении невероятного, ужасного зла, везде – этот голос первобытного кошмара, окутанный прекрасной неземной музыкой у таящийся в ней.