– Ну что ж, спокойной ночи, мой мальчик. У меня еще много работы. Чувствуй себя здесь как дома – как обычно.

Мы попрощались – снова за руку, слегка церемонно – и вышли.

Элдон не произнес ни слова, пока мы вновь не спустились в его комнаты. Там я увидел, что его всего трясет. Он обессиленно рухнул в кресло и закрыл лицо руками, бормоча:

– Ты видишь!.. Я говорил тебе, какой он. И это еще ничего.

– Ну, я не думаю, что тебе стоит беспокоиться, – попытался успокоить его я. – Во-первых, я знаком с огромным количеством людей, которые мысленно продолжают напряженно работать даже во время разговора и имеют привычку внезапно умолкать, когда им в голову приходит какая-нибудь идея. Что же касается эпизода с окном… Признаюсь честно, я не могу попытаться объяснить его, но…

– Ох, это был не отец, – вдруг перебил меня Элдон. – Это был крик, зов снаружи – то завывание.

– Я думал, это птица, – неуклюже ответил на это я.

– Не бывает таких птиц, которые так кричат; к тому же, перелеты еще не начались, если не считать малиновок… Это было оно – говорю тебе, Дэйв: что бы там так ни кричало, оно разговаривало с моим отцом!..

Несколько мгновений я был слишком ошарашен, чтобы что-то на это сказать, – не из-за убийственной серьезности брата, а потому, что сам не мог отрицать: дядя Аза действительно вел себя так, будто с ним кто-то заговорил. Я встал и прошелся по комнате, то и дело посматривая на Элдона; но было совершенно очевидно, что ему не нужна была моя вера в то, в чем он сам был убежден. Поэтому я снова сел с ним рядом.

– Если мы допустим, что оно так и есть, Элдон, то что именно может разговаривать с твоим отцом?

– Я не знаю. Впервые я услышал это месяц назад. В тот раз отец казался очень испуганным; вскорости я услышал это снова. Я пытался выяснить, откуда оно доносится, но ничего узнать не смог: во второй раз оно, казалось, доносилось с моря, как и сегодня.