- Колесница - не волшебство, - поспешно сказал Глогер, сознавая, что его слова вряд ли будут понятны Крестителю. - Это такая машина... у римлян есть такие вещи. Ты, должно быть, слышал о них. Их делают обычные люди, не колдуны...

Креститель медленно кивнул головой.

- Да... как у римлян. Римляне передали бы меня в руки моих врагов, детей Ирода.

Хотя Глогер многое знал о политических событиях этого периода, он спросил:

- Почему?

- Ты должен знать, почему. Разве я не выступаю против римлян, которые поработили Иудею? Разве я не выступаю против беззаконий, творимых Иродом? Не предсказываю время, когда все неправедные будут уничтожены, и царство Адоная возродится на земле, как утверждали древние пророки? Я говорю людям: "Будьте готовы ко дню, когда вы должны поднять меч, чтобы исполнить волю Адоная". Неправедные знают, что погибнут в этот день, и они хотят уничтожить меня.

Хотя слова Иоанн говорил яростные, тон его голоса был совершенно будничным. Не было никакого намека на безумие или фанатизм ни в лице, ни в позе. Он напоминал Карлу английского викария, читающего знакомую проповедь, смысл которой давно потерял актуальность.

- Ты призываешь людей освободить землю от римлян, не так ли? спросил Карл.

- Да, от римлян, и от их создания, Ирода.

- А кого ты поставишь на их место?

- Истинного короля Иудеи.

- И кто он?

Иоанн нахмурился и исподлобья посмотрел на Карла.

- Адонай скажет нам. Он даст знак, когда придет законный король.

- А ты знаешь, какой будет знак?

- Я узнаю, когда он появится.

- Значит, есть предсказание?

- Да, есть...

Приписывание этого революционного плана Адонаю (одно из произносимых имен Яхве, означающее "Господь") показалось Глогеру просто средством для придания дополнительной значимости. В мире, где, как и на Западе, политика и религия связаны неразрывно, необходимо было приписать плану сверхъестественное происхождение.