Они скажут: "Молодец! Такое открытие! Но объясни: почему все же и после этого твоего выхода в горы на седловине найден убитый лебедь?"
Буду повторять: "Товарищи! Я сделал открытие! Огромное! Отдаю вам, берите!"
Однако не будет ли все это в первую очередь значить, что вину я признал и теперь пытаюсь, попросту говоря, откупиться? Мол, вот вам "подарок", но за него - простите, забудьте...
Конечно, будет.
Но в чем же она, эта моя вина?..
У портала тоннеля я встретил железнодорожного мастера. Он без каких-либо расспросов дал мне ватные брюки, телогрейку, портянки, резиновые сапоги. Этого добра у него в кладовке было на целую бригаду. Одежду удалось подобрать поновее, почище, вполне подходящую мне по размеру.
Он же накормил меня вареным мясом, хлебом, молоком.
- Экая беда, парень. Костюмишко-то как изорвало, - приговаривал он. - Ну да чего жалеть - тряпки! Главное, сам уцелел. В рубашке, верно, родился. С такой верхотуры слететь! Безгрешная, видно, душа... Не тужи. Поезд с рудой из тоннеля выйдет - в кабину электровоза посажу. Мигом доедешь...
Оказалось, мы с ним отдаленно знакомы. Известно ему было и то, что я работаю в заповеднике и горы над ущельем входят в мой егерский участок.
Истинный северянин, он никакого особенного любопытства не проявлял, ничему в моем рассказе не удивлялся. Впрочем, подробно о событиях минувших суток сообщать я не стал. Спросил только: знает ли он про источник, вытекающий из трещин в отвесной скале?
Он усмехнулся:
- Какой же это источник? Так, еле сочится... Да и появился недавно. И точно скажу когда: в конце минувшей зимы. Руду внутри горы рвали, а снаружи вдруг как бабахнет! Я из дежурки выбежал: не завален ли путь. Нет, пронесло. Потом голову поднял - смотрю, верхушка склона вся так и съехала. Срезало, будто серпом.
- А на вкус как вода из него?
- Воду не пью, - категорически ответил он.
Я подумал: "Ничего. Еще будешь пить эту воду, и боготворить, и, как о великом чуде, о ней всем встречным и поперечным рассказывать". Именно во время этого разговора я понял, что надо делать дальше.