— Мой господин, будь добр, ответь, где «Туманный Голубь»? — Кормчий по-прежнему решительно взирал через головы гребцов над рядами скамей на здоровяка-старшего на «Желтом Змее», стоявшего на носовой надстройке. Поток пенных брызг перелетал через нос, меж тем как острый край окованного медью тарана взрезал волны.

— По-прежнему далеко. — Кейда оглянулся назад, ища тяжелую трирему, которая сопровождала их, замедляя ход в открытых водах. Оружие и броня бойцов на борту блестели на солнце.

И если волей недоброго случая я не смог уловить некий знак нового нашествия дикарей, то все равно — у нас хватит на врагов стали и ненависти. Но не станем искушать судьбу такими мыслями. Пока никаких признаков нового вторжения. Лучше обрати внимание на то, что ждет тебя здесь, и на любые знаки, которые что-то скажут о твоем здешнем правлении, если они явят себя.

Неглубоко сидящая, чтобы не бояться коралловых рифов на пути, ладья направилась к крупнейшему из рассеянных низких островов. Потрепанные опахала самых высоких деревьев шевелились на ветерке, а проливы между островами изобиловали лодчонками.

— Так, где именно залегают жемчужины? — Дев следил, как корабельщики поднимают паруса, а ныряльщики возятся на палубе, проверяя канаты с грузом, держась за которые отправляются на дно, и тросы, что обеспечат их возвращение. Дозорные на каждом судне точили акульи копья с широкими наконечниками и хищные крючья багров.

— Они смещаются год за годом. — Кейда наблюдал за обоего пола молодежью, продающей пот и мышцы за право изучать искусство ныряльщика и моряка. Некоторые шагали вброд, неся на головах пищу и воду. Другие составляли в штабеля корзины, которые предстояло наполнить величайшей милостью года, поднятой со дна.

А ведь порой жемчужницы исчезают полностью. Что может сулить такой знак?

Дрожь, охватившая Кейду, не имела отношения к тому, как заколебалась под ним палуба, чуть гребцы «Желтого Змея» склонились над веслами.