На них косились, в их адрес отвешивали шутки. Наинец словно ничего не слышал и ни на что не реагировал. Шли медленно, Пес хромал и спотыкался на каждом шагу. То Михал, то Джереми подхватывали его под локоть; он резко вырывался. Всем своим видом он давал понять, что никакой помощи не примет ни от кого. Он даже по лестницам поднялся сам. Подъем его почти доконал, бледное лицо стало серым, на лбу выступила испарина, дышал он тяжело и хрипло. Однако предложение о привале он решительно отверг.

Изола сидел, развалившись, в кресле, в котором, как казалось Джулии, развалиться нельзя было никак. На столе перед ним были разложены карты и громоздились какие-то талмуды. Вид у него был как у аристократа на роздыхе. Не хватало еще закинуть ноги в высоких сапогах на стол. При появлении живописной процессии он даже и не подумал принять подобающую офицеру позу. Джулия, впрочем, ничего другого и не ожидала. В конце концов, Изола был наемником, а не вымуштрованным офицером регулярной армии.

Он жестом указал, куда должен встать Пес, отослал за дверь парней, а Джулии, к ее немалому удивлению, велел остаться. Наинец встал перед Изолой, независимо вскинув голову. Его заметно шатало.

— Имя, — резко бросил Изола. Он даже не смотрел на пленника, продолжая изучать свои карты.

— Грэм, — ответил тот.

— Фамилия.

— Нет.

— Как это? — Изола поднял глаза, с любопытством посмотрел на пленника. — Как это — нет?

— Родителей своих не знаю, вот и нет фамилии, — сухо ответил Пес.

— Хм. Ладно, поверим пока. Откуда родом? Это знаешь?

— Наи.

— Возраст.

Пес едва заметно повел плечами.

— Двадцать восемь или двадцать девять, точнее не скажу.

— Звание?

— Я не военный.

— Не военный? А кто же?