Я побрела к лестнице, бормоча под нос по-русски: "И не поставлю, и не поставлю..." Жаль, не валяется на полу ни консервной банки, ни отрубленной куриной (или еще чьей-нибудь) головы, чтоб было что поддавать ногой. Английские чистота и порядок.
А вот фиг-то! Не будет того, чтобы Аська Хитрых так сразу сдалась. Я... я... Дамблдору пожалуюсь, вот что я сделаю.
Глава 6.
Профан по всем остальным наукам, -
Ладно, я не о тех талантах.
К чему, к чему, а к дворцовым трюкам
Ты мог привыкнуть еще в инфантах...
Михаил Щербаков.
Декан Флитвик сочувственно покивал и сказал мне пароль дамблдоровского кабинета. И когда я туда постучалась, ректор беседовал с толстой Долорес. На мое "простите, зайду попозже" тетка немедленно отозвалась: "Вы можете говорить при мне, милочка, я вам не помешаю".
Дамблдор все понял с полуслова. (Меня терзают смутные сомнения: здесь что, весь преподавательский состав владеет редким искусством легилименции?) Даже не дослушав, повернулся к Амбридж:
- Видите, дорогая, вот вам еще один пример. Министерство присылает в Хогвартс иностранных студентов с тем, чтобы мы определили уровень их подготовки и выставили соответствующие оценки. А когда наши педагоги делают все от них зависящее, их обвиняют в необъективности.
От такого афронта я обомлела. Да и от того, что Дамблдор, умный, симпатичный дед, вдруг заговорил на суконно-канцелярском английском. Амбридж заморгала жабьими глазами и защебетала:
- Дорогой профессор Дамблдор, я немножко не поняла: разве речь идет о необъективности? Девочку отправили на экзамен, хотя она не знала программы, и я как инспектор полагаю это недопустимым.