У Севки пластмассовые ноги. Одна из них надломлена, Должно быть, когда он лежал на чердаке, на н^Го бросали тяжелое. Мы кое-как исправили его, но Севке все равно приходится волочить ногу. Глядя на него, поспешно ковыляющего навстречу, каждому становится немного жаль его, будто он настоящий человек, а не бездушный робот.

Но в поведении Севки и в самом деле есть что-то странное. Однажды, как обычно в двенадцать часов, я спустилась вниз за своим завтраком. Сверху мне был виден Севка. Он стоял в гардеробе между двумя рядами вешалок. Руки у него прозрачные, будто из воска, просвечивают рубиновые жилки проводников и бордовые узлы сопротивлений. В руках Севка держал мою дошку из мерлона под соболя. Ломкие Севкины пальцы с болезненной нежностью гладили мягкий ворс. Услышав шаги, робот поспешно оставил дошку и заковылял мне навстречу.

- Чем могу быть полезен?

- Сходите в буфет. Мой завтрак - бутерброд с икрой и чашечка кофе, - попросила я.

Севка шаркнул калеченой ногой и захромал к буфету.

А в конце того же дня он отпаял новую фишку (теперь у нас в моде говорить "отпаял фишку"; раньше бытовало и вовсе бессмысленное: "отколол номер"). На прощанье Севка всем говорил "до свиданья" или "спокойной ночи", но когда прощался со мной, сказал нечто странное:

- Как жаль, что завтра воскресенье и я не увижу вас. Мне будет очень скучно.

Наши зубоскалы-практиканты из института математической медицины-загоготали, как заводные японские игрушки. Бедный Севка стоял в центре, забавно поджав свою искалеченную ногу.

- Милый Сева, мне тоже будет недоставать вашего общества, - в тон роботу ответила я, но моя шутка получилась натянутой.