И в следующее мгновение мир взорвался. Искривилось, потекло пространство, сминая в гармошку крейсер, сворачивая в тугой рулон планету, складывая умело галактику, мерцание мириадов звезд Млечного Пути в один сверкающий комок, из которого вдруг побежали в разные стороны тонкие разноцветные лучики – в матовом тумане распускался невиданный цветок.

Мальчик счастливо засмеялся, протянул руку и коснулся вытянутыми пальцами цветка, и тот живым осмысленным движением перекочевал к нему на ладошку, согревая своим нежным мягким теплом.

Мальчик ничего не ждет. Он играет с цветком в незатейливую игру; он подбрасывает цветок; он раскачивает его на ладони; он напевает свои детские песенки, и одну любимую он повторяет бесконечное число раз: "По кривой извилистой дорожке, через лес и горы напрямик на машине ехали уроды – ехали живого хоронить. За рулем сидел у них безрукий, а безногий жал на тормоза. А слепой указывал дорогу, а дурак бибикал без конца…" И такту этой незамысловатой песенки вторит чудесный цветок, подпевает, тихой печальной трелью поддерживает мотив. И каждый очередной раз, когда песенка заканчивается, рассыпает в стороны бенгальские, быстро гаснущие искры.

Мальчик ничего не ждет.

Это глаза, добрые и мудрые, всепрощающие, что наблюдают за мальчиком из-за молочной взвеси тумана, – они ждут. И они могут ждать целую вечность.