Уцепиться практически не за что. Камней мало. Это хорошо и плохо. Хорошо — иначе, ссадинами и ушибами она бы не отделалась. Плохо — яма может осесть когда угодно. Держится только за счет корней, туго оплетающих все вокруг. Значит, не когда угодно" — поправилась мысленно Янат, — "Пол рыхлый, более влажный, чем стены. Возможно, здесь периодически собирается вода, а потом уходит. Единственный скелет в углу белый от времени. Давнишний". Она не стала любопытствовать чей, и снова подняла голову. К небу. Ярко голубому, манящему лазурью небу. "Какая прелесть эти твои ассоциации", — язвительная мысль сверкнула и исчезла. Высокая трава шевелилась и шуршала, словно насмехалась тоже. Затем, Янат услышала над головой:

— Яна! Яна, я вижу твою сумку.

— Осторожно, дуреха! — заорала она в ответ и зажмурилась, таким огнем полыхнуло в голове. Дурнота стала почти непереносимой, а потом медленно начала уходить. Янат еле слышно выдохнула. Пальцы дрожали, ноги подкашивались.

Сверху зашуршало сильнее, и света стало еще меньше. Она открыла глаза. Лицо Инги показалось ей одним из самых приятных на свете. Напарница, раздвинув руками траву, осторожно смотрела вниз.

— Я вызову аварийку, — почему-то сдавленным шепотом пробормотала она.

— Нет! — в голосе Янат внезапно прорезались злые и жесткие нотки.

— Ты бы себя видела, Ян. Это детский сад, ей богу.

— Нет, — тихо и чуть более устало повторила девушка и облизнула губы. Соленый вкус крови и пыли показался омерзительным, — Нет. У меня ничего не сломано. Пара ссадин. Просто достань этот чертов пояс и скинь мне.

— Ты без пояса? — возмущенно и как-то испуганно спросила Инга.

Если бы Янат умела краснеть, несомненно, сейчас краска заливала бы ее лицо: "Да, я дура", — мысленно согласилась она с Ингой. Только такое раздутое самомнение позволяет делать такие непростительно глупые вещи. Самоуверенность прекрасна. Она как подножка в самый неподходящий момент.