Заметно посвежело, и Амирхан Даутович вернулся в свой временный кабинет. "Теперь уже до утра не будет вестей", -- решил он, поглядев на молчавший телефон, и надолго задумался, прова-лился памятью в какой-то давний, счастливый день с Ларисой. Потому, верно, не услышал нарастающего шума двигателя. И только когда свет фар влетевших во двор "Жигулей" полыхнул по стеклам, он, ос-лепленный на миг, услышал визг тормозов и одновременно, еще из машины, голос Джураева, ко-торый сегодня прокурор узнал бы из тысячи:

-- Закрой ворота на замок -- сейчас налетят род-ственнички! -- громко приказал он дежурному. -- И не открывай никому с полчаса, слышишь, никому -даже полковнику Иргашеву. Скажешь, ключ забрал Джураев, пусть лезут через забор, если кому уда-стся. -- И, уже обращаясь к кому-то еще, велел: -- А вы вытряхивайтесь из машины и живо в тот кабинет, где горит окно. Там вас ждут, и очень давно.

Не успел Амирхан Даутович полностью очнуться от воспоминаний, вернуться в настоящее, как Джу-раев энергично втолкнул в комнату двух парней. Каждый жест, движение Эркина говорили, что он отчего-то очень спешит.

-- Посмотрите за ними, и пусть не разговари-вают! -- бросил Джураев появившемуся в дверях де-журному и жестом пригласил прокурора в соседний кабинет начальника отдела.

Амирхан Даутович включил в комнате свет и, видя, как устал, издергался розыскник, предложил ему сесть. Но Джураев жестом отказался от пред-ложения и, плотнее прикрыв дверь, сказал:

-- Нет, товарищ прокурор, садитесь вы -- вам предстоят нелегкие часы. Я свое дело сделал, и, пожалуйста, выслушайте меня, не перебивая, -- у нас мало времени. Сейчас примчатся десятки машин, налетят родственники, друзья и начальство, несмот-ря на полночь, и вряд ли тогда они дадут мне возможность остаться с вами наедине.

Он чуть ли не силой усадил прокурора в драное кресло, протянул ему фотографию.