- Мне необходимо тепло, много тепла, мистер Гаррет. Прошу прощения за неудобства. Я постараюсь не задерживать вас долго. Я стал похож на ящерицу: кровь у меня холодная, совсем не греет. Я покорно ждал продолжения и обильно потел.

- Питерс сказал, вы были хорошим морским пехотинцем. - Такая рекомендация много значила здесь. - Он ручается за вас - каким вы были тогда. Но люди меняются. Каким вы стали?

- Я был разбойником в подчинении у других разбойников, а стал свободным художником. Что вам и требуется, генерал, иначе бы вы меня не позвали. Он издал звук, которому надлежало изображать смех.

- А я слышал, у вас острый язык, Гаррет. Но нетерпеливым приходится быть мне, не вам. Мне осталось так мало. Да. Питерс ручается за вас и сегодня. В определенных кругах о вас сложилась репутация человека надежного, но своенравного. Говорят, вы не лишены чувствительности. Это у - a никого не волнует. Говорят, вы имеете слабость к женскому полу. Полагаю, вы обратите на мою дочь больше внимания, чем она заслуживает. Говорят, вы склонны беспощадно осуждать пороки и грешки моего класса. Может, он в курсе и как часто я меняю белье? Зачем понадобился еще один сыщик? Он мог смело поручить все тому, кто составлял досье на меня. Опять этот жалкий смех.

- Представляю, о чем вы думаете. Но мои сведения - лишь общеизвестные факты. Слава бежит впереди вас. - Гримаса, в лучшие времена означавшая улыбку. - За годы работы вы добились прекрасных результатов. Но для этого вам пришлось стоптать не одну пару башмаков. - Я простой парень, генерал. Стараюсь, как могу. - Не думаю, что такой уж простой. Вы совсем не боитесь меня. - Не боюсь. Я не боялся его. Я встречал слишком много действительно страшных людей. Душа моя загрубела, закалилась в боях. - Десять лет назад, наверное, боялись. - Другие обстоятельства.