- Я говорила старику - он тогда как раз был произведен в генералы: стыд и срам держать в армии такого парня. Повторила еще раз, когда он вернулся. А генерал мне сказал: "Твоя правда, кухарка, грех это, он много чего мог бы сделать для людей. Но не запретишь же ему". А Снэйк, упрямый осел, вообразил, что его долг - идти с хозяином на войну. В кухне постепенно собирался народ. Я заметил два новых лица - Тайлера и Уэйна. Похоже, ночка у них выдалась бурная. Все брали свои приборы и шли в столовую. - Тайлер и Уэйн? - спросил я кухарку. - Как ты догадался? - Так и догадался. Есть еще кто-нибудь, кого я не видел? - Кому еще здесь быть?
- Не знаю. Вчера вы сказали, их восемнадцать человек. Я видел десятерых плюс робкий Снэйк и блондинка, которая показывается только мне. Восемнадцать никак не набирается. - Восемнадцати и нет. - Вы сказали - восемнадцать.
- Слушай, парень, мне четыреста лет. Мне нужно сосредоточиться, чтоб вспомнить, где я нахожусь. Я только готовлю, накрываю на стол и мою посуду - до другого мне и дела нет. Хожу туда-сюда. Ничего не вижу, ни с кем не говорю. Когда я последний раз поднимала глаза, их было восемнадцать, считая меня. Наверное, прошло какое-то время. Эге, может, поэтому остается так много объедков: я-то готовлю на восемнадцать человек. - Я не заметил, что на столе слишком много приборов. Она помолчала. - Пожалуй, ты прав. - Вы давно у Стэнтноров?
- Я пришла к ним вместе с мамой совсем сопливой. Давным-давно, когда Карента еще была империей. До того, как Стэнтноры переехали в новый дом. Ему-то от силы лет двести. Славный получился домик, как игрушечка. Теперьто он старый стал, ветхий. - Должно быть, немало вы повидали на своем веку.