- Только дядюшка просил - сегодня.

- Я обязательно выберу время, - пообещал Алексей. - Наверное, сразу после полудня.

Мария посветлела - отношения с дядей Вилли вообще-то были достаточно сложные.

- Я передам ему Ваше согласие, дорогой супруг.

Кузен Никки удержался от усмешки. Чопорность Марии веселила его, хотя веселого было мало. Антигерманские настроения докатывали и сюда, во дворец. Любители посчитать процент русской крови в жилах государя из охотнорядцев открыто требовали развода и женитьбы на русской, сторонники патриотической линии во дворце упирали на кровную связь Марии с Викторией, а, следовательно, на исключительно высокий риск болезни у детей. Их первенца, Сашеньку, к счастью, кровоточивость миновала, но остальные? У государя должно быть обильное потомство - в интересах державы - и потомство здоровое. Усугубляло положение то, что консилиум двадцать пятого года, пресловутый "королевский консилиум" ошибся - его авторитетное заключение о том, что Мария не является скрытой носительницей кровавой болезни опроверг доктор Вернер, уже после рождения Сашеньки. Хромосомный анализ. То, что Вернер был пруссаком, не помешало крикам о "жидо-германском заговоре" с целью извести и без того не слишком процветающую династию.

После завтрака, еще раз пообещав повидаться с дядюшкой, Алексей прошел в кабинет. Телеграфист из соседней комнаты принес ворох лент, он проглядел их - ничего исключительного. Посидел над рукописью, решительно собрал листки в папку, а папку - в стол. Позже.

- К вам адмирал, - почтительно уведомил секретарь, его личный секретарь. В этом кабинете Алексей был скорее частным лицом, чем Государем, и требовал к себе отношения иного, менее нафталинного.

Колчак, как и договаривались, привел с собой отца Афанасия. Молодой священник Алексею понравился - почтителен без робости, раскован без развязности. Лидер. Адмирал и на этот раз нашел нужного человека.