— Или путники-одиночки?

Незнакомец слегка усмехнулся, и от этого его лицо смягчилось.

— Или путники-одиночки. — Улыбка пропала. — Все дело в том, что другие солдаты будут искать пропавшего. И если наткнутся на его тело, то сюда придут войска, чтобы никто не мог покинуть эти края. И всем, кого схватят, начнут задавать вопросы. Из того, что я слышал о д’харианских солдатах, ясно: они умеют задавать вопросы. И они захотят знать все подробности о всяком, кого станут допрашивать.

У Дженнсен все внутри сжалось от нарастающего ужаса. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы д’харианские солдаты задавали вопросы ей или матери. Вся эта история с мертвым солдатом может закончиться очень плохо.

— Но разве есть шансы… — Дженнсен не договорила.

— Я всего лишь хочу сказать, что мне бы не хотелось, чтобы друзья этого парня пожаловали сюда и решили отомстить за его смерть. Они ведь могут посчитать, что это вовсе не несчастный случай. Гибель товарища всегда вызывает бешеную ярость у солдат. Здесь нас оказалось двое. И мне бы не хотелось, чтобы солдаты обвинили нас с вами в его смерти.

— Вы считаете, что они могут схватить невиновного человека?

— Не знаю, но, судя по моему опыту, часто именно так и происходит. Когда они в ярости, они всегда находят козла отпущения.

— Но они не могут обвинить нас. Вас здесь даже не было, а я только шла проверить удочки.

Странник оперся локтем о колено и, наклонившись над мертвецом, придвинулся к Дженнсен.

— А этот солдат, занятый делами великой Д’Харианской империи, увидел прогуливающуюся красивую женщину и так загляделся на нее, что поскользнулся и свалился со скалы.

— Я не прогуливалась…

— Да я вовсе так не думаю. Просто хочу показать, в чем эти люди обвинят вас, если захотят этого.