Она знала, что сказала бы мать. Но мать горячо любила Дженнсен и поэтому не будет к ней строга…

— Себастьян?!

Он обернулся через плечо, ожидая, что она скажет.

— Если вам негде будет укрыться, вы вряд ли доживете до утра. Мне бы не хотелось, чтобы вас убил приступ лихорадки.

Он стоял, глядя на нее, между ними по-хозяйски расположилась пелена дождя.

— Мне бы тоже не хотелось этого. Я постараюсь во что бы то ни стало найти какое-нибудь укрытие.

Прежде чем он сделал шаг, Дженнсен махнула рукой в другую сторону. Пальцы ее тряслись, но вовсе не от усталости.

— Вы могли бы пойти ко мне домой.

— Ваша мать не будет против?

Ее мать… Да она просто будет в ужасе. Она бы никогда не позволила незнакомцу остаться на ночлег в их доме. Она бы не смогла глаз сомкнуть всю ночь, окажись поблизости чужой… Но если Себастьян останется без укрытия, он может умереть. Мать Дженнсен не пожелала бы такого этому человеку. У матери доброе сердце. Именно эта доброта была причиной того, что она так опекала дочку.

— Домик у нас маленький, но есть пещера, где мы держим скотину. Если вы не против, то можете спать там. В пещере вовсе не так плохо, как может показаться. Я иногда там сплю, когда дома мне кажется тесно. Я бы развела для вас костер. Будет тепло, и вы отдохнете… Ведь вам это просто необходимо.

Он, похоже, не хотел принимать приглашение. Тогда Дженнсен подняла связку рыбы.

— Мы можем накормить вас, — сказала она, чтобы предложение зазвучало еще заманчивее. — У вас по крайней мере будет хорошая еда и отдых в тепле. Я думаю, вам требуется и то, и другое. Вы мне помогли. Давайте и я вам помогу.

Он благодарно улыбнулся ей:

— Вы — добрая девушка, Дженнсен. Если ваша мать позволит, я приму приглашение.