— Но с какой стати он будет помогать нам? — сказала мать.

— Не знаю. Я даже не знаю, заинтересует ли его наша просьба и что он захочет взамен. Я его не спрашивала. Я не осмелилась об этом говорить, пока не расскажу тебе. Потому отчасти я и привела Себастьяна сюда — чтобы ты сама могла расспросить его. Я так боялась упустить шанс… А вдруг это действительно возможно?

Мать снова оглядела дом. Построенный из бревен, которые они сами ошкурили, состоящий всего из одной комнаты, он был крошечным, но теплым, уютным и сухим. Было страшно даже подумать о том, что в самый разгар зимы предстоит сниматься с места. Но альтернатива оказаться схваченными была гораздо хуже. Даже Дженнсен знала, что произойдет, если их поймают. Перед смертью им предстоят долгие пытки и мучения.

Наконец мать собралась с силами:

— Ты все правильно продумала, дитя мое. Не знаю, будет ли толк, но мы поговорим с Себастьяном. Бесспорно только одно: надо уходить. Нельзя и мечтать остаться здесь до весны, раз они совсем близко. Уходим на рассвете.

— Мама, а если Себастьян не захочет увести нас из Д’Хары?.. Куда мы в таком случае пойдем?

Мать улыбнулась:

— Дитя мое, мир велик. Мы с тобой — всего лишь два неприметных человека. И опять просто исчезнем. Я знаю, это нелегко, но ведь мы с тобой вместе. И мы увидим новые места, новые земли… Ступай, веди сюда Себастьяна, а я пойду готовить ужин. Нам надо хорошенько поесть.

Дженнсен торопливо поцеловала мать в щеку и побежала вниз по тропе. Снова накрапывал притихший было дождь. Среди деревьев было так темно, что девушка едва различала тропу. Деревья вокруг казались ей д’харианскими солдатами, широкоплечими, могучими, пугающими. Она знала, что теперь, когда она увидела вблизи мертвого солдата, ее будут преследовать кошмары.

Себастьян все еще сидел на уступе, дожидаясь ее. Когда Дженнсен подбежала к нему, он встал.