Незнакомец еще раз потер шею, будто она болела.

-- Извините, похоже, я плохо соображаю. Я слегка притомился. Наверное, от этого в голове туман. Наверное, поэтому я не знаю, как быть с вами.

-- Со мной? Что вы имеете в виду?

-- Видите ли, дело в том, что любой солдат приписан к какому-нибудь подразделению. Другие солдаты знают, где должны находиться их товарищи. Солдаты просто так где попало не ходят. Они не какие-нибудь охотники-одиночки, что могут исчезнуть, и никто этого не заметит.

-- Или путники-одиночки?

Незнакомец слегка усмехнулся, и от этого выражение его лица смягчилось.

-- Или путники-одиночки. -- Ухмылка пропала. -- Все дело в том, что другие солдаты будут искать пропавшего. И если натолкнутся на его тело, то сюда придут войска, чтобы никто не мог покинуть эти края. И всем, кого схватят, начнут задавать вопросы. Из того, что я слышал о д'харианских солдатах, ясно: они умеют задавать вопросы. И они захотят знать все подробности о всяком, кого станут допрашивать.

У Дженнсен все внутри сжалось от нарастающего ужаса. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы д'харианские солдаты задавали вопросы ей или матери. Вся эта история с мертвым солдатом может закончиться очень плохо.

-- Но разве есть шансы... -- Дженнсен не договорила.

-- Я всего лишь хочу сказать, что мне бы не хотелось, чтобы друзья этого парня пожаловали сюда и решили отомстить за его смерть. Они ведь могут посчитать, что это вовсе не несчастный случай. Гибель товарища всегда вызывает бешеную ярость у солдат. Здесь нас оказалось двое. И мне бы не хотелось, чтобы солдаты обвинили нас с вами в его смерти.

-- Вы считаете, что они могут схватить невинного человека?

-- Не знаю, но, судя по моему опыту, часто именно так и происходит. Когда они в ярости, они всегда находят козла отпущения.