Пока она судорожно взвешивала различные возможности, незнакомец решил, что девушка вообще не согласна с его планом, и принялся мягко уговаривать ее:

-- Он мертв, с этим уже ничего не поделаешь. Произошел несчастный случай. Зачем доводить дело до того, чтобы несчастный случай испортил нам жизнь? Ведь мы ничего плохого не сделали. Нас здесь даже не было, когда все произошло. Похороним его и будем жить, как жили.

Дженнсен стояла молча. Наверное, мужчина прав в том, что солдаты, натолкнувшись на мертвого товарища, примутся допрашивать народ в округе. Имеется предостаточно причин волноваться по поводу мертвого солдата и без этой угрозы.

Она снова вспомнила листок бумаги, найденный у погибшего. И уже одно только это было достаточно веской причиной для тревоги.

Если листок бумаги означает именно то, о чем она подумала, допросы станут только началом последующих тяжелых испытаний.

-- Я согласна, -- сказала она. -- Если это необходимо, давайте спрячем его побыстрее.

Незнакомец улыбнулся, как показалось ей, с большим облегчением. Затем он стянул капюшон, обнажая голову и знак уважения к женщине.

Дженнсен была поражена: он был всего лет на шесть-семь старше ее, не больше, но его коротко стриженные волосы оказались совершенно седыми. Она разглядывала мужчину с тем же интересом, с каким люди изучали ее рыжие волосы. Глаза его оказались голубыми -- такими же, как у нее, Дженнсен. И у отца ее, говорят, были точно такие... Сочетание коротких седых волос и голубых глаз было необычным, и тем не менее девушке показалось, что ничего иного и быть не может.

Незнакомец вновь поднял капюшон и протянул ей руку:

-- Меня зовут Себастьян.