-- Заходи внутрь, надо обсохнуть. Я вижу, у тебя отличный улов. Мы пообедаем, и ты хорошенько мне все расскажешь.

Дженнсен замедлила шаг:

-- Мама, я не одна.

Мать остановилась, внимательно вглядываясь в лицо дочери и пытаясь понять, насколько серьезно случившееся.

-- Что ты имеешь в виду? Кто с тобой? Дженнсен махнула рукой в сторону тропы:

-- Он там, внизу. Я велела ему подождать. Я сказала, что спрошу, можно ли ему поспать в хлеву...

-- Что? Остаться здесь, у нас? Джен, о чем ты только думала? Мы не можем...

-- Мама, послушай меня. Пожалуйста!.. Сегодня случилось ужасное. И Себастьян...

-- Себастьян?

Дженнсен кивнула:

-- Этот человек, которого я привела... Себастьян помог мне. Я натолкнулась на солдата, сорвавшегося с верхней тропы над озером.

Лицо у матери стало пепельным. Она молчала.

Дженнсен набрала побольше воздуха и продолжила рассказ:

-- Я обнаружила мертвого д'харианского солдата в ущелье, под верхней тропой. Других следов вокруг не было -- я посмотрела. Он был настоящий великан, вооруженный с ног до головы. Боевой топор, меч у пояса, меч па перевязи...

Мать наклонила голову и пристально посмотрела на дочь:

-- Ты мне что-то не договариваешь, Джен.

Дженнсен не хотела рассказывать все, пока не объяснится насчет Себастьяна, но, похоже, мать читала все в глазах и улавливала по голосу. От листочка бумаги, лежавшего в кармане Дженнсен, исходила ужасная угроза, и два слова, написанные на нем, звучали в ее голове набатом.

-- Мама, пожалуйста... Дай, я расскажу тебе все по-своему?

Мать погладила Дженнсен по щеке:

-- Ну что же, расскажи. И если так надо, то -- по-своему.

-- Я обыскивала солдата, пыталась найти что-нибудь важное. И кое-что нашла. Но потом этот человек, путник, случайно заметил меня... Извини, мама, я была напугана... Солдат лежал там, и я обнаружила кое-что у него в карманах и вела себя не так осторожно, как следовало бы. Я знаю, что вела себя глупо...