-- Мы уйдем, как только начнет светать, -- сказала мать словно о само собой разумеющемся. -- От ночного похода под дождем не будет ничего хорошего. Нам придется искать новое место для укрытия. На этот раз он подобрался слишком близко.

Глаза Дженнсен переполнялись слезами.

-- Мне так жаль, мама, -- с трудом произнесла она. -- Я приношу тебе одни неприятности. -- Она не выдержала: горькие слезы хлынули из глаз. -Прости меня! Жаль, что тебе никак от меня не избавиться. -- Дженнсен смяла в кулаке записку.

Мать обхватила ее руками, прижала голову рыдающей дочери к своей груди.

-- Нет, дитя мое, нет. Никогда не говори так. Ты -- мой свет в окошке, моя жизнь. Все беды нам причиняют другие люди. Ты не должна чувствовать себя виноватой из-за того, что они -- воплощение зла. В тебе для меня вся радость жизни. Я бы отдала тебе все на свете и в тысячу раз больше, кабы могла. И была бы очень, очень счастлива. Дженнсен сейчас радовалась, что у нее никогда не будет детей. Ведь у нее нет такой силы, как у матери. Однако через минуту-другую она решительно высвободилась из объятий:

-- Мама, Себастьян явился издалека. Он сам об этом сказал. Он говорит, что пришел из мест, расположенных на пределами Д'Хары. Есть такие места, другие страны. Он их знает. Разве это не удивительно? Разве не чудесно, что в мире есть место, которое не принадлежит Д'Харе?

-- Но ведь эти земли находятся за пограничным барьером, который не пересечь.

-- Да?.. А как же он тогда оказался здесь? Он-то смог пройти, иначе бы его здесь не было.

-- А что, Себастьян... Он живет в одной из тех стран?

-- Он сказал, что пришел с юга.

-- С юга? Не представляю, как такое может быть. Ты точно помнишь его слова?

-- Да! -- Дженнсен уверенно кивнула. -- Он сказал про юг. Он упомянул об этом мимоходом. Я сама не уверена, что такое возможно, но вдруг это и в самом деле так? Мама, а может, он станет нашим проводником. Может быть, если мы попросим, он выведет нас из этой кошмарной страны!