Темно-зеленый плащ облегал на ветру его мускулистую фигуру. Потом ветер задрал полы плаща, и Дженнсен разглядела под ними хорошо скроенную простую одежду. Лицо под капюшоном было едва различимо, но незнакомец явно и старательно улыбался. Впрочем, улыбка его была данью вежливости, не больше.

-- Он мертв... -- других слов у Дженнсен не нашлось.

Она не привыкла разговаривать с незнакомцами. Она не привыкла говорить с кем бы то ни было, кроме своей матери. Она не была уверена в том, что именно говорят в данных обстоятельствах.

-- Мне очень жаль... -- Незнакомец слегка вытянул шею, пытаясь разглядеть человека, лежащего на земле, но ближе не подошел.

Дженнсен подумала о немалой тактичности человека, который старается не приближаться к девушке, видя, что та явно нервничает. И ей стало неприятно, что она выдала свои чувства. Раньше ей казалось, что никто не сможет прочесть ее мысли по выражению лица. Незнакомец перевел пристальный взгляд с мертвеца на нож Дженнсен, а потом на ее лицо:

-- Полагаю, у вас была на это причина.

На секунду озадаченная, она в конце концов уловила смысл сказанного и выкрикнула:

-- Я не убивала его!

Мужчина пожал плечами:

-- Прошу прощения! Отсюда мне трудно судить, что случилось.

Дженнсен обнаружила, что все еще держит нож направленным в сторону незнакомца, почувствовала себя неловко и опустила руку с оружием.

-- Я не хочу, чтобы вы... подумали, что я сумасшедшая. Вы просто напугали меня до смерти. Его улыбка стала искренней.

-- Понимаю. Я не в обиде... Ну, и что же здесь произошло?

Дженнсен махнула свободной от оружия рукой в сторону утеса:

-- Я думаю, он упал оттуда. У него сломана шея. Во всяком случае, я так думаю. Я только что обнаружила его. И не вижу никаких других следов.

Пока Дженнсен возвращала нож в ножны, прикрепленные к поясу, незнакомец рассматривал утес.