Приближалась развилка. Сзади послышался свист Себастьяна. Дженнсен обернулась.

- Туда, - закричала женщина, показывая направо, куда уходила узкая цепочка следов.

Дженнсен повернула Расти направо. Дорога пошла вверх по склону. Здесь, на склоне горы, стояли огромные деревья, их нижние ветви росли высоко над головами путников, закрывая свинцовое небо. Впереди лежала снежная целина, и лишь узкий пунктир следов указывал путникам дорогу через лес, под скалистыми выступами каменных стен и по облегчавшим путь каменным уступам.

Дженнсен убедилась, что мальчик спит. Вокруг не ощущалось человеческого присутствия. После дворца, болота Алтеи и Азритских равнин девушке было очень спокойно в этом лесу. Себастьяну же, наоборот, леса не нравились. И снег он тоже не любил. Дженнсен же всегда очаровывали мир и покой, священная тишина заснеженной чащи.

Впереди показался дымок. Похоже, близился конец пути.

Обернувшись на мать, Дженнсен убедилась в правильности вывода. Когда путники достигли гребня горы, они увидели несколько деревянных строений, расположившихся вдоль поросшего лесом склона.

На расчищенном участке, огороженном плетнем, стоял сарай. Рядом, в загоне, топталась лошадь. Вдруг она подняла голову и приветственно заржала. Расти и Пит фыркнули в ответ. Дженнсен свистнула в два пальца, и Расти ринулась через сугробы к небольшой хижине, ближайшей к вершине и единственной, из трубы которой шел дымок.

Не успели они подъехать ближе, как дверь открылась. Из домика навстречу путникам вышел мужчина средних лет в накинутом на плечи льняном плаще. Его лица, закрытого от холода капюшоном, Дженнсен разглядеть не удалось.

Мужчина взял Расти под уздцы.

- Мы привезли больного мальчика, - сказала Дженнсен. - Вы случайно не целитель?