- Пожалуйста, принесите огня для лампы, - попросил он, расставляя фляги на столе.

Дженнсен отщипнула лучинку от полена, подержала в огне очага, пока та не загорелась. Девушка зажгла лампу и поставила на место ламповое стекло. Целитель насыпал в белую чашку порошок из глиняных фляг - по щепотке из каждой.

- Как мальчик? - шепотом спросила Дженнсен.

- Плох, - ответил он. Дженнсен поправила фитиль:

- Могу я чем-то помочь? Целитель закупоривал очередную флягу.

- Если не трудно, принесите мне ступку и пестик. Они лежат в буфете, по центру.

Дженнсен достала массивную каменную ступку и пестик, поставила на стол перед лампой. Целитель добавил в чашку порошок горчичного цвета. Он был так увлечен своей работой, что забыл скинуть плащ. Но теперь капюшон был снят, и Дженнсен смогла хорошенько рассмотреть его.

Лицо целителя, в отличие от волшебника Рала, не притягивало взгляд. Не было ничего странного ни в его круглых глазах, ни в прямых бровях, ни в приятной линии рта, почему-то показавшегося Дженнсен знакомым. Целитель показал на бутылку из рифленого зеленого стекла.

- Вы не могли бы растереть кое-что?

Он пошел куда-то в угол и достал с полки коричневую глиняную кастрюлю. Дженнсен раскрутила проволоку, державшую крышку, и со скрежетом откупорила бутылку. Внутри находились мелкие кружочки. Впрочем, нет, не совсем кружочки... нечто темное и плоское, странное, будто высушенное. При свете лампы их удалось разглядеть получше, и... Пораженная Дженнсен слегка потрясла бутылку: казалось, ее наполнили маленькими Милосердиями.

Как и на магическом символе, на них были два круга, вписанный и описанный, и квадрат. Однако удивительное сходство было неполным: кружочки напоминали звезду, отличавшуюся от тех, что обычно рисовали на Милосердии.

- Что это? - спросила Дженнсен.

Целитель снял плащ и засучил рукава простой рубашки.