Он спешит. Его ждут. Ждут с нетерпением те, кого он оставил так много лет назад, – жена, дети, мать… Время сошлось, закольцевалось в пространстве, снова и снова возрождая всех, кто жил, и все, что ушло. Ибо время – это начало и конец всего сущего, из него все рождается, и в него все уходит… Внизу проносятся обширные плоскости гидропонных полей, ниточки рек, островки селекционированных рощ. Вдали синеет заповедный пояс – кусок первозданной природы, где человек не вмешивался в ход эволюции. Здесь интернаты для дошкольников. Дальше, дальше… Город. Пронзающие облака здания, выше любой из оставшихся гор, ввинчиваются в небо строго ориентированными плоскостями. Сотни тысяч ячеек-квартир лепятся на плоскостях, и каждая открыта свету и воздуху. Но это не его город, тот дальше, гораздо дальше. Надо прибавить скорость. Солон напрягает волю, но что-то мешает ему. Черная туча встает на горизонте и мчится навстречу, еще издали обдавая леденящим ветром. Туча окутывает его мраком, ветер тащит назад, опрокидывает, прижимает к земле. Последний луч света раскалывает мрак, и Солон видит вдали знакомые, такие родные лица. Они тоже заметили его. С радостным криком устремляется он к ним, но луч растворяется во мраке, и безжалостный ветер швыряет его в бездну.

Он открывает глаза и не может понять, сон это был или последняя вспышка умирающего организма вернула на миг былое могущество и он впрямь пропутешествовал в обратном течении времени на родную планету. Но ему не дают долго раздумывать. Заслоняя пламя костра, плотной стеной стоят охотники. Грязные, бородатые, как валуны, поросшие мхом. Они опираются на тяжелые дубины, и лица их торжественно-угрюмы. Впереди рыжий Иор. На мгновение Солон ужасается тому, что сейчас произойдет, но только на мгновение. Его путь окончен. Потомки космонавтов нашли свой поток в реке эволюции, и тянуть свое существование дальше было бы предательством по отношению к тем, чьи погребальные костры потухли давным-давно.