Он пришел затемно. Мягко открыл дверь и скользнул в глубину корчмы. Никто не обратил на него внимания.

Никто, кроме корчмаря, оглядевшего незнакомца самым внимательным образом. На первый взгляд в человеке не было ничего примечательного. Закутанный в пыльный дорожный плащ, с деревянным посохом в руке, он ничем не отличался от других странников, ежедневно проходивших через корчму.

И все-таки было в нем нечто неуловимо чуждое всем этим десяткам и сотням бродяг.

Хозяин прищурился. Незнакомец и шел-то совсем по-другому, прямой как древко копья и в то же время был гибким и чутким как юноша, несмотря на явно преклонный возраст. И хотя седина несильно проредила черные волосы, а лицо его, тщательно выбритое, было чистым и гладким, корчмарь не обманулся. Незнакомец был куда старше, чем казался. Об этом говорили его глаза. Бездонные, угольно-черные глаза.

Такие глаза корчмарю довелось видеть у бродячих магов. Но те были седые и бородатые, многие к тому же горбились, будто всю жизнь мешки таскали, а этот… Этот был другим.

Он шел осторожно, стараясь не натыкаться на шумных и задиристых завсегдатаев, и в то же время в нем ясно ощущалась сила, достаточная, чтобы дать отпор любому.

Корчмарь поскреб затылок, силясь понять, какого рода силу он учуял в незнакомце. Странник не был похож ни на воина, ни на мага. Он явно выпадал из ряда когда-либо виданных им людей. Но самое неприятное заключалось в том, что хозяин корчмы никак не мог объяснить себе свои подозрения.

Он уже и так и эдак разжевал приметы незнакомца, уже перебрал почти всех странных посетителей, когда-либо проходивших через его корчму, но в голову не приходило ничего, кроме банального — маг.