И тут вору не повезло второй раз. Несмотря на царивший вокруг шум, Булыга услышал этот звук. В следующий миг неудачливый вор уже трепыхался в воздухе, удерживаемый за воротник крепкой, богатырской рукой. Затем Булыга проверил свой пояс, и лицо его потемнело.

— Знаешь, тварь, кого я не люблю больше всего? — прорычал он.

Богатырь пару раз встряхнул вора, и тот перестал трепыхаться, понуро свесив голову. Булыга поднес его ближе, потянулся второй рукой, намереваясь то ли капюшон сдернуть, то ли шею свернуть, однако не успел этого сделать.

Поникший вор встрепенулся и хлестнул богатыря растопыренной пятерней по лицу. Собственные ли когти вора или стальные крючья — никто не успел толком разглядеть. Но Булыга мгновенно его выпустил, взревел и закрыл ладонями лицо. Из-под пальцев ручьем хлынула кровь. A вор уже молнией летел к выходу.

Вслед доносился разъяренный рев Булыги, но и он, и его товарищи выглядели настолько ошеломленными, что мысль о преследовании, похоже, еще не достигла их сознания. Судя по их растерянному виду, никому и никогда еще не удавалось причинить вред богатырю.

Растолкав его бессмысленно суетящихся друзей, странник приблизился к раненому. Как он и предполагал, рана была неопасна. Хотя и обильно кровоточила, заливая глаза, но, видимо, этого вор и добивался.

— Я помогу тебе. — Пилигрим властным движением оторвал руки богатыря от лица, вгляделся. — Ничего страшного, легкие порезы и царапины. Кровь остановлю, и все заживет как на собаке.

— Ты кто?

Голос богатыря все еще звенел от гнева. А еще — от затаенной обиды. Как у ребенка, любимый щенок которого вдруг больно цапнул за пальцы.

— Вот так. Видишь, крови больше нет, а теперь дайте кто-нибудь тряпицу почище.

Странник тщательно вытер кровь с лица, быстро нанес лечебную мазь.

— Вряд ли тебе что-нибудь скажет мое имя, но, ежели хочешь, можешь называть меня ну, скажем, Адамиром, — тихо сказал он. — Так вот у меня к тебе есть предложение.