— Куда собрался, мачо?

— Никуда, — ответил он, застегивая джинсы. — Сгоняю в «Замок». Куплю корм для кота и запасусь сигаретами.

Сара посмотрела на последнюю сигарету, лежавшую на краю пепельницы.

— Я тоже осталась без курева.

— Возьми эту, — сказал Джон, поцеловав ее. — Придется обойтись без ментола, но как-нибудь переживешь. Я на велике, так что скоро вернусь.

Когда он вышел на стоянку у жилого здания и сел на свой десятискоростной велосипед, Сара окликнула его с балкона. Она попросила его поспешить. Она шутливо напомнила ему о том, что в старину рыжеволосые девы награждали рыцарей на быстрых велосипедах плотным завтраком и горячим сексом… особенно если те привозили им «раковые палочки».

Джон рассмеялся, представив Сару в постели и ее манящие бедра. Он обещал жать на педали, не жалея сил.

Перебравшись в Майами, Джон, как правило, сторонился аллей — сырых, неосвещенных и всегда прямых. Езда на велосипеде напоминала ему о детстве и Среднем Западе, о веселых гонках, когда он с соседскими детьми мчался вверх и вниз по извилистым дорожкам. Майами же, наоборот, был вотчиной водителей — городом двадцатого века, шикарным районом, где к пешеходам, пинавшим банки или маленькие камушки, относились с полным презрением. Здесь все было по линеечке, а слова «старинный особняк» означали, что краска на ставнях коттеджа едва успела высохнуть.

Направляясь к круглосуточному супермаркету — «В „Замке“ все на ваш вкус!», — Джон ностальгически скучал по аллеям и узким дорожкам из красного кирпича, которые вели к самодельным баскетбольным корзинам и детским домикам на ветвистых деревьях. Хотя жалеть о прошлом не имело смысла. Майами был другим. Не лучше и не хуже. Просто другим. И поскольку местного колорита здесь было больше, чем хотелось Джону, он в конце концов смирился и привык к переменам. Тем более что ему нравились пальмы Майами. И эта ноябрьская погода.