Чтобы успокоить разъяренного зверя внутри, Майкл занимался пробежками. Вот и сейчас он бежал вдоль дороги, надеясь очистить свой ум от иррациональных мыслей, ненужных эмоций, смущения и бесконечных дискуссий, которые кипели не только в Гуантанамо, но и по всей Америке. Он узнал об убийстве президента на неделю позже остального мира. Майкл находился на задании, помогая парням из ЦРУ наводить порядок в стране, где скорпионы были размером с пепельницу, а политики по своей опасности и неустойчивости напоминали нитроглицерин. Затем он вернулся в «овчарню» и, не успев перевести дух, услышал о смерти Гриффина.

Майкл был в шести милях от базы, когда его догнал «хамви». Машина прокатилась на сотню ярдов вперед и остановилась. Из кабины выбралась «большая шишка». Офицер выжидающе повернулся к морпеху.

Майкл подбежал к нему, принял стойку «смирно» и отсалютовал привычным взмахом правой руки. Его дыхание было ровным, но по лицу и шее струился пот. Тридцатилетнее тело могло бы послужить моделью для скульптуры дисциплинированного и выносливого солдата. На руках и спине виднелось несколько шрамов. Наколка «USMG» на правом бицепсе. Женщинам нравились его синие глаза и крепкое телосложение, хотя это были не главные достоинства Майкла. Мужчин восхищала его способность делать семьдесят подтягиваний на турнике за две минуты.

Полковник ответил небрежным салютом и сделал шаг вперед.

— Сегодня суббота, сынок, — сказал пожилой командир. — Даже сам Господь отдыхал в этот день недели.

Майкл улыбнулся.

— Сэр, если я попаду на небеса, мне хотелось бы представлять наш корпус на боксерском поединке с Господом. Это подготовка.