— Конечно, — суровым баритоном ответил чернокожий генерал.
Кляйнман покосился на запертую дверь. Любопытство переполняло его и подталкивало вперед. Он чувствовал себя немного встревоженным. Повернувшись к двери, он велел Чэпмену — адъютанту Хилла — открыть засов. Лейтенант, с милым ангельским лицом, расстегнул кобуру, приоткрыв рукоятку армейского пистолета. Этого требовали правила, объяснил генерал. Ничего личного.
Чэпмен открыл дверь и переступил порог. Затем в комнату вошел генерал. Кляйнман прошептал молитву и последовал за ними. Все семеро Смитов сидели за столом. Никогда за свои восемьдесят три года Кляйнман не испытывал такой радости. Они были здесь! Все сразу, в одном месте!
Пехотинец вскочил и отдал честь. Генерал Хилл отсалютовал в ответ. Молодой человек снова сел в кресло и сжал кулаки в напряженном ожидании. На лицах остальных мужчин проявился целый спектр эмоций: ужас, тревога, возмущение и даже молчаливая признательность.
«Наверное, они ожидали, что в комнату войдет еще один из „них“», — подумал Кляйнман.
Смиты не смотрели друг на друга. Их взгляды были прикованы к генералу. И к Чэпмену, который грозно хмурил детское лицо со шрамами от прыщей. Кто-то уже заметил его расстегнутую кобуру. Кто-то уже посматривал на пожилого доктора. Чэпмен закрыл дверь и встал перед ней. Кляйнман сел во главе стола. Его потные ладони заскользили по темному дереву.
— Джентльмены. Я доктор Кеннет Кляйнман. Человек, о котором вам говорил Дефалько. Я являюсь главой научного проекта, проводимого на этой секретной базе. Позвольте представить вам моего коллегу. Бригадный генерал Орландо Хилл. Он отвечает за безопасность, снабжение и другие важные функции.
Молчание длилось недолго.
— Вам, мать вашу, придется кое-что объяснить, — сказал один из «них».
Это был Майк, отметил Кляйнман. Стильно одетый психолог из криминальной полиции. Крикун, но не боец.
— Да! — продолжил Майк. — Чертовски многое! Каждому из вас! Я хочу знать, черт возьми, что здесь происходит. Я хочу понять, почему какой-то панк навел пушку мне в лицо как раз перед моим выступлением в живом эфире! Живом, мать вашу, эфире! На телевидении! И я хочу знать, кто эти люди.