- Гри, смотри мне в глаза.

- Я смотрю, папа, - сказал Гри, уводя взгляд к окну.

- Гри, - повторил папа, - смотри мне в глаза.

Гри сделал все, чтобы у него получилось это - прямой взгляд в папины глаза, - и у него наверняка получилось бы, если бы не мамино внезапное вмешательство:

- Да разве он может смотреть отцу в глаза! Осталось же у него хоть в глазах немножко стыда, немножко совести.

Гри никогда не мог помять этой маминой склонности противопоставлять его же глаза, язык, нос - бесстыжие глаза, болтливый язык, длинный нос - ему самому. Папа тоже, видимо, не очень понимал в этих случаях маму, потому что, выслушав ее, он напоследок говорил ей очень тихо, почти шепотом:

- Через пять минут мы с Гри зайдем к тебе.

В нынешний раз все произошло точно так же, если не считать одной совершенно новой и не очень понятной фразы, которую произнесла мама:

- Пусть будет по-твоему, но ты слишком либерален с ним. Это не приведет к добру.

Папа ничего не ответил, папа только улыбнулся и чуть-чуть поднял брови, и лицо у него от этого сделалось вмиг удивительно добрым, таким добрым, что Гри тоже вдруг заулыбался, как будто все неприятности были уже позади.

Когда мама вышла, папа велел Гри сесть в кресло и обстоятельно рассказать, во-первых, почему он прогулял уроки и, во-вторых, где он провел целый день.

Гри рассказал папе, какое было сегодня утро, какое солнце и небо. Нет - он может дать самое честное слово - он ничего не продумывал заранее, просто ноги сами привели его к институту морского животноводства, а там - ну, папа же знает совсем рядом станция монорельсовой дороги. А дорога ведет к берегу, а у берега - акватория, а в акватории - дельфины. А потом, когда идешь с берега, если свернуть влево, - роща. Да, Гри совсем забыл: по пути к роще - кафе "Аквариум", и второй завтрак у него был в этом кафе.