Это должно было бы придать Мейрит уверенности, но на самом деле это было не так, это было просто не логично. Конечно же, некоторые из тех кто атаковал вчера город с такой яростью, должно быть все еще скрывались в лесу, только и ожидая возможности для захвата разведчиков.

Но руны не мерцали, может быть только чуть-чуть. Если кто из врагов и был где-то вокруг, то он был очень далеко, и Мейрит его не интересовала. Она не могла понять этого, и это ей очень не нравилось. Это странное отсутствие врага пугало больше чем стая оборотней.

Надежда. Когда Лабиринт предлагает тебе надежду, это значит лишь то, что скоро он ее должен отнять.

Она заставила себя сесть. Хуго Длань лежал навзничь на земле. Его тело непрерывно сотрясалось от переохлаждения. Губы его посинели, зубы клацали так яростно, что прикусывали язык. Он отхаркивал кровью.

Мейрит немного знала о меншах. Могли ли они умереть от холода? Скорее всего нет, но он мог заболеть, тем самым замедлив их продвижение. Надо заставить его двигаться, ходить, разогреть его кровь, сделать что угодно, но поднять его на ноги. Она вспомнила слова Эпло о том, что магия рун может исцелить менша. Мейрит подползла к Хуго, сжала его запястья и позволила своей магии перетекать в его тело.

Хуго перестал дрожать. Постепенно с его лица сходила бледность. Вскоре он задышал спокойно, тихо опустился на землю, закрыл глаза и позволил блаженному теплу разлиться по всему телу.

– Не засыпай! – предупредила его Мейрит.

Прикоснувшись языком к зубам, он застонал и прохрипел – Я иногда мечтал, что когда-нибудь я буду богатым человеком, и у меня будет много воды. Мечтал, что во дворе моего дома будет стоять большая бочка, наполненная водой, и что я буду прыгать в нее, разбрызгивая воду во все стороны. Теперь же, – лицо его исказилось, – пусть я отправлюсь к своим праотцам, если выпью хоть один глоток этой проклятой жидкости!