Хмыкнув, Вадим ответил:

– Хреновей некуда, если честно. Однако с толком.

– Ну? – подстегнул гость. – Я слушаю, слушаю!..

– Ты слыхал что-нибудь о деревенской жизни, Тим? Коровки там, козочки пасутся, птички поют или кукарекают, солнышко блестит… Слыхал? Так этого больше нет.

– Ты побывал за городом? – догадался Тим.

Вадим кивнул.

– Может, даже добрался до границы?

Он кивнул вторично.

– И что?

– Ещё хуже, чем мы думали, – ответил Вадим. – Смотаться отсюда нельзя, разве только превратившись в студень. На Бугре какие-то заморочки – с гравитацией или, того пуще, с пространством. Нарушение пространственной однородности, представляешь? А со всех сторон нас окружает чужой мир, и с каждым днём он подступает всё ближе.

– Чужой – насколько?

– Намного, – снова хмыкнул Вадим. – Как говорит мой приятель-крутарь, «мало не покажется». Одни зверюги чего стоят!.. Хочешь взглянуть?

– Только не надо меня стращать, – попросил Тим, пристально глядя на шевельнувшуюся портьеру. – Ты никого оттуда не прихватил? По-моему, возле окна кто-то прячется.

– Сквозняк, – отмахнулся Вадим, вставляя дискетку в самодельный свой комп. – Погоды-то уже портятся – к ночи. Лучше смотри сюда!

Нехотя Тим отвернулся от портьеры и уставился на экран, где уже проступали фотографии. Брови его медленно поползли вверх, глаза округлились – как и рот. Зато лицо удлинилось ещё больше.

– Откуда это? – спросил он, когда сумел вернуть отвисшую челюсть на место. – Боже, ну и уродины!

– У приятелей переснял, – ответил Вадим. – А ещё нескольких видел живьём и, уж конечно, не в клетке. Попадаются-то самые безобидные.

– Ну да, мотыльки – вроде этих, – кивнул Тим на экран и покачал головой: – Чёрт меня раздери!

– А представляешь, если они станут наведываться в город?

– Если уже не наве…

Портьера снова затрепетала, и из-за неё застенчиво выбрался Жофрей, исподлобья глядя на остолбеневшего Тима.