- Очень хорошо, - пробормотал Омат, - хотя я предпочел бы, чтобы ты поставил на круг выпивку.

- Бедняку и медяк дорог, - рассмеялся Хаким, вставая с места, но вдруг заколебался. - А что жена Старика?.. - спросил он.

Омат прищурил глаза, и между собеседниками вдруг словно воздвиглась невидимая стена.

- О ней позаботятся. В нашем поселке мы привыкли помогать друг другу.

Чувствуя себя неловко, сказитель выудил из складок одежды небольшой кошель.

- Вот, - сказал он, кладя монеты на стол. - Денег немного, но я хочу помочь чем могу.

Кошелек остался лежать нетронутым.

- Она не берет подаяния от горожан.

На миг тщедушный рассказчик показался Омату в два раза выше.

- Тогда отдай ей ты, - прошипел он, - или отдай тем, кто будет заботиться о ней.., или отдай рыбам, пока они не протухли... - Хаким сдержался, неожиданно почувствовав любопытные взгляды с соседних столиков. К нему вернулось прежнее самообладание.

- Омат, друг мой, - тихо заговорил он, - ты знаешь меня.

Я горожанин не больше, чем моряк или солдат. Сделай так, чтобы гордость старой женщины не встала между ней и несколькими заработанными медяками. На рыбном прилавке они одинаково хороши рядом с другими.

Медленно подобрав кошелек, рыбак уставился на Хакима пронизывающим взглядом.

- Почему?

Сказитель пожал плечами.

- Рассказ о Старике и огромном крабе принес мне хороший барыш. Не думаю, что мне понравилось бы вино, купленное на деньги, которых нет у старой женщины.

Омат кивнул, и кошелек исчез со стола.

Когда Хаким покинул наконец "Винную бочку", уже сгустились сумерки. Они скрыли так явственно заметное при свете дня запустение, хотя сам Хаким после того, как его дар был принят, смотрел теперь на рыбачий поселок немного иначе. Сказитель решил прогуляться по молу, а уж потом пойти назад в Лабиринт.