Так бы эта история и закончилась еще одной записью в послужном списке сейвера, если бы спустя два месяца, вернувшись с очередного дела, Дональд случайно не обнаружил в газете заметку о том, что, по требованию правительства маленькой латиноамериканской страны, государственный преступник Серхио Баррера выдан ее властям.

Психологическая подготовка у сейверов на высоте, а потому Осборн не кинулся к руководству искать правды. Пораскинув мозгами, он понял, какую свинью подложил своему бывшему клиенту. Лейтенант доложил по начальству о том, что говорил «Баррера» перед побегом, а там уже нетрудно было установить, куда делся из страны беглый подпольщик. И пошли прахом все усилия ребят, добывших и пронесших в тюрьму «вызовник». Ему так и неизвестно, какой ценой это было сделано.

Ну что же, вздохнул Дональд, отпуск ему полагается — только что с дела, вернулся… И кто же может помешать провести этот отпуск с толком, размяться самому, в своем теле, а заодно и исправить кое-какие ошибки?

Замок громко лязгнул, дверь карцера приотворилась, и в образовавшуюся щель влетел, явно получив дополнительное ускорение в виде пинка в зад, парень лет тридцати в затертых джинсах и мятой клетчатой рубашке. Довольно сильно приложившись об пол, он тем не менее легко поднялся и подмигнул Серхио Баррере, политзаключенному, сидевшему на корточках у стены.

— Ну что, клиент, сидим — штаны просиживаем?

На уголовный жаргон это никак не походило. Впрочем, парень мог оказаться кем угодно. Военный режим шатался, тюрьмы были переполнены, и сажали в камеры уже не разбираясь: уголовников к политическим и наоборот.

Улыбка у парня была хорошей, открытой. Так улыбаются честные люди. Преимущественно. И Баррера улыбнулся в ответ, хотя улыбаться ему сейчас совсем не хотелось. После возвращения в страну и нового ареста его опять били в застенках секретной службы, допытываясь, кто принес ту коробочку и помог бежать, очень досталось почкам, и теперь они болели почти постоянно, по временам так отдавая во все тело, что хоть кричи.