- Вот наша машина, Сейчеверелл, - сказал мужчина в красном детском комбинезоне, со старым, измученным, маленьким, как у ребенка, лицом, засовывая сигару в рот. - Ну и времечко...

- Полагаю, вы по-прежнему сотрудничаете в передвижном цирке, генерал Пинки?

- Нет, детка. Новые владельцы не пожелали признать наш профсоюз, поэтому мы уволились и перешли на соцобеспечение в Саросоте. Не то чтобы профсоюзы были намного лучше, заметь себе: уловки в духе Бисмарка с целью разубедить трудящиеся классы в необходимости индустриального правления на подлинно марксистско-лейбористско-социалистической основе. У нас есть телевизор, детка.

- Посмотри-ка, кто тебя тут дожидается...

Принцесса Зага открыла дверцу "универсала" и передала Сейчеверелла с рук на руки. Внутри на заднем сиденье расположилась самая огромная, самая необъятная, самая толстая женщина в мире.

- Принцесса Опал! - закричал Сейчеверелл, прыгая к ней в объятья; он затерялся среди безбрежных просторов ее груди, купаясь в теплых потоках готских слез. А она говорила: "Мой драгоценный, мой маленький мальчик, мой ненаглядный Питер Пэн".

- Это мадам Опал составила план всех наших действий, - заметила принцесса Зага, включила зажигание и повела машину прочь. Генерал Пинки зажег сигару и развернул номер "Уикли Пипл".

- Составила, составила, - ворковала Мадам Опал, целуя и обнимая Сейчеверелла. - Ой, до чего же ты неухоженный! Ой, какой худенький! Мы устроим чаепитие, совсем как раньше, с самым лучшим кукольным сервизом; позаботимся, чтобы ты хорошо кушал, и вымоем тебя, и причешем, и повяжем на шею бантик.

Сейчеверелл заплакал. "Ах, у Джорджа было так _ужасно_", - сказал он.

- Ничего-ничего, он просто не понимал, что к чему, - успокаивала его мадам Опал.

- Не понимал он, как же! - бросила принцесса Зага.

- Хищнический капитализм... - начал генерал Пинки.