Но вышло так, что это оказался наш самый последний совместный вечер в этом году: когда мы с Алисой сидели и читали в свете огня, а Ведьмак дремал в своем кресле, тишину разбил звон колокола, предназначенного для наших посетителей. Сердце у меня упало. Это означало одно: кто-то нуждается в помощи ведьмака.

Видите ли, к дому Ведьмака никто никогда не подходит. Потому что домовой, охраняющий нашу землю, разорвал бы незваных гостей в клочья. Поэтому, несмотря на сумрак и холодный ветер, мне предстояло идти туда, где на перекрестке в окружении ивовых деревьев висел колокол, чтобы выяснить, кто нуждается в помощи. Это была моя обязанность ученика.

После раннего ужина я совсем размяк в тепле и уюте. Ведьмак, видимо, понял, что мне неохота идти. Он с укоризной покачал головой, его зеленые глаза сердито вспыхнули.

— Не тяни, парень, ступай, — проворчал он. — Не следует заставлять людей ждать по такой скверной погоде!

Я встал и потянулся за плащом. Алиса сочувственно улыбнулась мне, но я понимал, что в глубине души она радуется, что останется здесь, в тепле, что ей не придется тащиться куда-то под порывами ледяного ветра.

Я плотно закрыл за собой заднюю дверь и с фонарем в руке зашагал сначала через западный сад, а потом вниз по склону холма. Ветер ярился, пытаясь сорвать с меня плащ. Наконец я добрался до перекрестка с ивами. Было темно, фонарь отбрасывал резкие, изломанные тени, стволы и ветки причудливо изгибались, их очертания складывались в когти, лапы и физиономии гоблинов. Над головой вздрагивали и качались голые сучья, ветер завывал, словно баньши — дух, предвещающий скорую смерть.

Однако все это меня не слишком беспокоило.