– А как твой новый знакомый, о котором ты в прошлый раз рассказывала? – перевел Ньюмор разговор на другую тему.

– Арбен?

– Ну да. Который стихи пишет, поэт, – пояснил Ньюмор.

– Арбен не поэт, а импровизатор.

– Не все ли равно? – махнул он рукой. Главное, чтобы работа ладилась. Как у него дела? Кажется, он в Уэстерне работает?

– Плохо, – вздохнула Линда. – Я просто в отчаянии. Если так дело пойдет – его выставят. Знаешь сам, Уэстерн шутить не любит.

К удивлению Линды, физик живо заинтересовался Арбеном.

– С этого места подробнее, – попросил он.

– Нервный он, плохо спит, плохо ест. Со всеми на ножах, все у него враги. Все из рук валится…

– Нервы – болезнь века. Человечество должно воздвигнуть золотой памятник тому, кто избавит его от расстроенных нервов.

– Вот и у Арбена эта самая болезнь века.

– А точнее?

Вместо ответа Линда открыла на ходу сумочку, вытащила записную книжку, полистала и, раскрыв на нужном месте, протянула ее ученому.

И Ньюмор, запинаясь на малоразборчивых словах, прочел:

Жил он, в общем, несладко,Не защищенный от ветра,Куцую мерил дорогу,Слушал пасхальный трезвон.Сны ему снились такие,Что всякий раз, проснувшись,Он говорил: «Слава богу,Это был только сон».

– Ты пишешь стихи? – удивился Ньюмор. – Вот уж не знал, а ведь мы с тобой пуд соли съели.

– Это стихи Арбена.

– Импровизация?

– Ну да.

– И о ком эти стихи?

– О себе… Послушай, Ньюм, помоги ему, – попросила она, пряча записную книжку.

Он задумался и ничего не ответил.

Переходя с одной бегущей ленты на другую, они ступили наконец на самую медленную и сошли с нее на улице, где жила Линда.

Узкая, чуть изогнутая в перспективе улица была застроена старыми домами, стоявшими друг к другу плотно, словно зубы в челюсти.

– Знаменитый ученый, а ездишь на ленте, как простой инженер, – съязвила Линда. – деньги-то у тебя появились, почему не купишь машину?



8 из 80