Деревенские почтовые ящики - в Нью-Йорке!

На ящиках были написаны имена: Гигтон, Хайленд, Барретт, Агрикола...

Проселочная дорога уходила вправо, по обе стороны вдоль неё тянулась колючая проволока. Слева раскинулось кукурузное поле, справа - пастбище. Впереди дорога исчезала в купе деревьев.

Мне не хотелось сворачивать на нее: тут я был бы на виду и рисковал угодить в ловушку, если бы убийцы вдруг выехали мне навстречу. Поэтому я миновал проселок и прошагал по бетонке чуть дальше, до места, где она была перегорожена упавшим деревом. Усевшись на эту подаренную мне природой скамейку, я принялся ждать.

День был на исходе, солнце уже не грело, как раньше, да ещё дул свежий ветерок, поэтому мне было зябко. Я закурил сигарету, малость потоптался в придорожной грязи, опять сел на дерево и задался вопросом, какого черта я тут делаю.

Наверное, пытаюсь спасти свою шкуру.

Конечно, ной моральный дух немного упал, когда выяснилось, что дядя Эл - предатель. А эти два парня в черной машине, появлявшиеся везде, куда бы я ни отправился, начинали действовать мне на нервы.

А что, если мне не удастся убедить Агриколу? Что, если он посмотрит на меня, с первого взгляда поймет, кто я такой, и тотчас откроет пальбу?

Будь у меня пистолет, я мог бы взять Агриколу на мушку и силой принудить его выслушать мою речь. Будь у меня пистолет. И достань у меня смелости пустить его в ход. Но на это у меня не хватило бы духу.

Я сидел на дереве, думал о том о сем, и мой страх усиливался, а вместе с ним и уныние. Конечно же, разумнее всего было бы податься в Мехико или Тьерра-дель-Фуэго. То, что у меня всего семнадцать долларов и двадцать три цента, не имеет значения. Я мог бы втихую пробраться на корабль или в самолет, добраться до Мехико автостопом. Или, возможно, до Бразилии. А там нашел бы работу, выучил язык (интересно, можно ли выучить португальский?) и зажил бы себе припеваючи.