- Открывай кассу, - велел первый, по-прежнему держа меня на мушке. Вся штука в том, что это должно выглядеть как ограбление, понимаешь? Уразумел, о чем я, племянничек?

- Не уразумел, - проговорил второй. - Ничего он не уразумел.

- Совершенно верно, - сказал я, как бы давая им возможность объяснить мне, что к чему. - Ничего я не уразумел.

- Эта метка означает, что тебе крышка, - заявил первый. - Твоя песенка спета. Иди открывай кассу.

- Шевелись, шевелись! - поторопил меня второй. - Племяннички должны быть послушными мальчиками.

Я так ничего и не понял. Но, с другой стороны, возможно, правильнее было бы поиграть с ними. Рано или поздно им надоест кочевряжиться, и они объяснят мне, в чем тут дело. Поэтому я пошел к кассе, ударил по клавише с надписью "в работе", и кассовый ящик открылся.

- Пожалуйста, - сказал я. - Все нараспашку.

- Вытаскивай деньги, - велел первый. Он все ещё держал в руке этот свой пистолет. - И клади их вот сюда, на стойку.

Бумажек было не ахти как много. Гриль-бар "Я не прочь" приносит доход, которого после оплаты всех издержек, припасов и вычета шестипроцентного налога на прибыль едва хватает на мое жалование. Но это не имеет значения: никто и не хочет, чтобы бар "Я не прочь" приносил какой-то там доход. Не спрашивайте меня, почему. Я трижды или четырежды осведомлялся об этом у своего дяди Эла. В первый и второй раз он пытался что-то мне объяснить - гнал какую-то бодягу про налоги. Мол, в книгах бара регистрируются деньги, которые организация зарабатывает где-то еще. Такая, в общем, бухгалтерия. Но всякий раз, когда дядя Эл пытается втолковать мне это, дело кончается тем, что он колотит себя ладонью по лбу, а у меня пропадает охота расспрашивать его.

Так или иначе, в кассе была лишь жалкая горстка бумажек, в большинстве своем однодолларовых, и я положил их на стойку. Второй парень подошел, сгреб деньги и запихнул в карман пальто.

- Эй, погодите-ка! - воскликнул я. - Это уже не смешно.