— Добрый день, господин Валленштейн, — повторила Марта все так же приветливо. — Проходите, пожалуйста. Садитесь вот сюда. Чай? Кофе? Сигареты?

Кользиг подтолкнул Валленштейна в спину по направлению к столу, за которым уже сидели Марта и фон Гетц. Валленштейн успел сделать пару шагов, как Бехер сделал ему подсечку, и он шлепнулся на стул, ловко подставленный Кользигом.

Что говорить, ребята знали свое дело. Шелленберг кого попало в своем аппарате не держал. Бехер и Кользиг по недостатку ума и способностей к выполнению более тонкой работы были костоломами, но они были костоломами высочайшего класса.

Эти ребята отделали фон Гетца с ног до головы, расписав ее как пасхальное яйцо, но при всем при том они не нанесли ему ни одной более-менее значительной раны и не поставили ни одного лишнего синяка. Им было дано указание — сломить у фон Гетца волю к сопротивлению. Научно выражаясь, посредством применения физической силы. Они умело ее применили и начисто вышибли у оберст-лейтенанта желание возражать и перечить, сделали то самое, для чего и были направлены в распоряжение гауптштурмфюрера СС Фишер. Они грамотно и умело сломили волю арестованного. Так же умело, как ломали ее у десятков других людей до него, рассчитывая каждый удар, как аптекарь взвешивает порошки для горького лекарства.

Им не приказывали покалечить оберст-лейтенанта, они его и не калечили. Если бы сейчас фон Гетцу позволили умыться, то он выглядел бы вполне прилично, а через неделю на его лице не осталось бы никаких следов знакомства с подчиненными Шелленберга. Если бы им приказали изувечить арестованного, то они бы без наркоза за минуту поменяли своему «пациенту» верхнюю челюсть на нижнюю и обошлись бы с ним не так гуманно, как сегодня.

Относительно же Валленштейна они не получали никаких указаний. Кроме одного — привести его в кабинет. Но своими черепашьими тугими мозгами они понимали, что, для того чтобы его беседа с гауптштурм-фюрером прошла в духе полного взаимопонимания и не затянулась бы за полночь, Валленштейна нужно поставить в зависимое и унизительное для него положение.