От жены купца Даносу ничего не доставалось; впрочем, она и не прибегала к его услугам, с фырканьем отмахиваясь от предлагаемой помощи. По выражению деда, она была «щедра на молитвы, скупа на дары».
Моравен Толо не принадлежал ни к одной группе путников, будучи не богат, но и не беден. Одет он был в простую рубашку из некрашеного льна и черные шерстяные шаровары, заправленные в кожаные сапоги. Только расшитая с обеих сторон изображениями черных пантер стеганая безрукавка из белого шелка с широкими плечами свидетельствовала о некотором достатке. Она была наглухо застегнута и подпоясана черным кушаком.
Моравен забрал у мальчика меч и быстрым движением вернул его на законное место за поясом. Данос с гордостью исполнял во время пути обязанности его оруженосца, и Моравен вознаграждал его, совершая достойные пожертвования богам. Он единственный из путников носил меч, что, впрочем, не означало, что все прочие были безоружны. Двое откупщиков несли с собой перекинутые через плечо цепы.
Старик полуприкрыл глаза и зябко поежился.
— В прошлый раз именно здесь это и случилось. Я сейчас вспомнил.
Данос схватил деда за руку.
— Разбойники?
Жена купца шикнула на него.
— Молчи, дитя! Не искушай богов.
Моравен бросил взгляд на дорогу, на середину которой в отдалении выскользнули из зарослей три фигуры — две мужские и одна женская.
— Боги к этому отношения не имеют, — проговорил он.
Женщина — разбойница, одетая в черное платье и алую с золотом накидку, вытащила меч и ленивым жестом указала своим компаньонам на путешественников. Слева от нее стоял, прилаживая стрелу к тетиве лука, мужчина в пестром коричнево-зеленом одеянии. Он слегка откинулся назад, выбирая положение для безошибочного выстрела.