Ваш аргумент годится на год или два, - ответил я, ничуть не впечатленный. - А после вы начнете продавать колбургеры на каждом углу Соединенных Штатов.

- Этого не случится, пока мы полностью не исполним наш долг перед обездоленными народами мира. И к тому времени люди, на которых вы намекаете, будут уже готовы принять колобков.

- Что ж, вы вправе надеяться.

Мы оба знали, что я прав, а он лжет: до колбургеров дело дойдет даже раньше, чем можно предположить. Но если он не захотел спорить, то я тем более. Мне нужен репортаж, только и всего.

- Прежде чем я покажу вам перерабатывающий комбинат, кто-нибудь еще хочет задать вопрос? - поинтересовался Коттер.

- Вы имеете в виду скотобойню? - уточнил Джек.

- Я имею в виду мясокомбинат, - сурово сказал он. - Есть слова, которые не числятся в нашем лексиконе.

- Вы действительно хотите показать нам, как ваших колобков... перерабатывают? - спросила Джули с отвращением.

- Разумеется, нет, - отрезал Коттер. - Я просто покажу вам комбинат. Между прочим, сам процесс совершенно безболезненный и весьма эффективный. Но я не вижу никакого смысла в том, чтобы вы описывали его в своих репортажах.

- Меня это устраивает, - пробормотала Джули с заметным облегчением.

Пиарщик махнул рукой в сторону открытого электробуса, припаркованного в паре сотен метров от амбара, и через минуту тот двинулся в нашу сторону. Когда все расселись, Коттер вскочил последним и встал рядом с водителем, глядя на нас.

- Мясокомбинат в пяти милях отсюда. Это практически самый центр фермы, надежно изолированный от посторонних глаз и ушей.

- Ушей? - Джули чуть не подпрыгнула. - Они у вас там что... кричат?!

- Просто фигура речи, - снисходительно улыбнулся пиарщик. - Наше производство самое гуманное из всех когда-либо существовавших в мире.

Машина резво подскакивала на кочках, но Коттер сохранял равновесие, как заправский кавалерист, без устали обстреливая нас не слишком полезной информацией, по большей части то слишком технической, то откровенно рекламной.