Совсем такие же, как на голоснимках, огромные и круглые, смехотворные и симпатичные. Вживую они более всего походили на гигантские ярко-розовые надувные шары о четырех крошечных ножках, пригодных не столько для ходьбы, сколько для того, чтобы удерживать равновесие. Маленький розовый шарик головы прилагался к обширному телу без видимого намека на шею. Огромные круглые глаза с широкими зрачками, пара аккуратных круглых ушек размером с мелкую разменную монету, две прорези вместо ноздрей и широкий, по всей видимости беззубый, рот до ушей.

- Глаза - это единственная часть их тела, которую мы не продаем, - пояснил Коттер, - но исключительно по эстетическим соображениям. Биологи утверждают, что они вполне съедобны.

Колобок в ближайшем стойле придвинулся к загородке.

- Приласкай меня! - проверещал он кукольным голосом. Коттер протянул руку и рассеяно почесал ему лобик. Колобок тоненько захрюкал от удовольствия.

- Даю вам несколько минут, чтобы осмотреться, а потом выходите наружу, сказал пиарщик. - И тогда я отвечу на все ваши вопросы.

Тут он был прав. В помещении, где две тысячи колобков дружно голосят "Накорми меня!", даже думать практически невозможно. Мы прошлись туда-сюда вдоль рядов со стойлами, запечатлели их обитателей на кино- и видеопленке, лазерных дисках, в компьютерных миникубах и с чувством выполненного долга покинули амбар.

- Впечатляюще, - вынужден был признать я, когда мы снова сгрудились вокруг пиарщика. - Но тут никак не могут находиться два миллиона животных. Где же все остальные?

- Здесь у нас триста с лишком таких же амбаров и другие строения, ответил Коттер. - Сверх, того, более полумиллиона мясных колобков сейчас находятся на пастбищах.

- Но я не вижу ничего, кроме пустых лугов, - заметил Джек, указывая в сторону незанятых загончиков.

- Это огромная ферма. У нас есть возможность держать животных подальше от любопытствующих. Этот амбар, кстати, построен месяц назад, когда мы решили пустить к себе посетителей.