К дому дяди Эла вела довольно длинная, темная и малонаселенная пешеходная улица. Мимо прошмыгнуло несколько одиноких, зябко ежащихся прохожих, и я произвел с каждым из них моментальный обмен нашими страхами и опасениями. Но ничего не случилось, и я наконец-то добрался до дома дяди Эла – высокого узкого белого здания с ярко освещенным входом, которым я воспользовался по назначению. Оказавшись в тамбуре, я нажал кнопку возле таблички «А. Гэтлинг».

Никто не ответил. Ответа не было довольно долго, поэтому я снова надавил на кнопку. После этого ответа не было еще дольше.

Я стоял и переминался с ноги на ногу. Где он, почему не отвечает?

Неужели он и правда в Майами?

Нет. Просто он заподозрил, что это я стою под дверью. Он не хочет отвечать, поскольку решил, что это, вероятно, я.

Я снова нажал на кнопку и уже не отрывал от нее пальца – так и стоял.

Продолжая давить, выглянул на улицу и увидел, как перед домом останавливается длинная черная машина и из нее выходят те самые два парня.

Они подняли глаза и уставились на меня, потом переглянулись и зашагали в мою сторону.

Я прекратил давить на дядюшкину кнопку и вместо этого надавил на все остальные. Я стоял и жал на кнопки, будто кассир в универсаме, а двое парней уже миновали тротуар и поднимались на крыльцо. Они с каменными физиономиями глядели на меня и явно не торопились. Наверное, думали, что загнали меня в угол, и тут я был их единомышленником.

Но все равно продолжал давить на кнопки. Забранная сеткой круглая дырка на щите с кнопками начала орать на разные голоса – все сонные и злобные, но я ничего не говорил в ответ, а просто давил, давил и давил.

Один из парней посмотрел на меня сквозь стекло и взялся за ручку двери, ведущей на улицу. Наконец раздалось долгожданное «з-з-з-з», и я, распахнув внутреннюю дверь, шмыгнул в подъезд, захлопнул ее за собой и на миг оказался в безопасности.